Ночные кошмары - Страница 76


К оглавлению

76

– Самки, – наконец ответила Оливия, – передвигаются стадами с более молодыми самцами. А старые самцы – которых мы только что видели – кочуют более мелкими стадами до конца лета. Осенью все ограничения снимаются, и они начинают бои друг с другом. Проигравший становится изгоем, а победитель – обладателем гарема.

– Гарема, вот как? – Он усмехнулся. – Забавно… Так это и есть лоси Рузвельта, о которых ты рассказывала вчера?

Если она и удивилась тому, что Ной слушал ее и даже что-то запомнил, то не подала виду.

– Да. Весной они часто проходят по этой тропе.

– Тогда я рад, что мы выбрали этот маршрут. Они огромные. Куда больше Бемби и его родичей.

– Бемби и его родичей ты сможешь увидеть тоже. В сезон кочевья их здесь много.

– Не сомневаюсь. А почему она не лает? И не бежит за ними? – спросил он, кладя руку на голову Ширли.

– Подчиняется инстинкту. Ты ведь у нас умница, правда? – Она наклонилась, потрепала собаку, а потом размотала прикрепленный к поясу поводок и прикрепила его к ошейнику.

– Зачем это?

– Мы выходим из владений Макбрайдов. На территории, принадлежащей правительству, собак следует держать на поводке. Нам это не по нраву, правда? – спросила она Ширли. – Но таковы правила. Или… – Она выпрямилась и посмотрела Ною в глаза. – Если с тебя достаточно, мы можем вернуться.

– Я думал, мы только начали.

– Тебе решать.

Они пошли дальше. Выбранная Оливией тропа становилась все круче. Освещение понемногу менялось и вскоре стало ярко-зеленым, посеребренным слабым солнечным светом, который пробивался сквозь небольшие пробелы в хвое. Между деревьями замелькали полевые цветы, создававшие яркий контраст со множеством оттенков зеленого.

– Это напоминает подводное плавание.

– Что именно?

– Подводное плавание с дыхательной трубкой, которым я занимался в Мексике, – пояснил Ной. – При известном навыке можно нырнуть глубоко и плыть под водой достаточно долго. Освещение непривычное – не зеленое, как здесь, а разное, потому что поверхность воды преломляет солнечные лучи. Все становится мягким, нежным и меняет форму. Ты когда-нибудь плавала с трубкой?

– Нет.

– Тебе бы понравилось.

– С чего ты взял?

– Ну… Ты сбрасываешь с себя привычные представления и оказываешься в чужом мире. Никогда не знаешь, что увидишь в следующий миг. Ты любишь сюрпризы?

– Вряд ли…

– Врушка, – улыбнулся он. – Все любят. Кроме того, ты натуралист. Может быть, жизнь моря не твой конек, но тебе бы понравилось. Пару лет назад мы с другом Майком провели две незабываемые недели в Косумеле.

– Занимаясь подводным плаванием?

– Ага. А чем ты занимаешься в последнее время?

– Вожу по лесу городских парней, не вызывающих у меня ничего, кроме злости.

– Я не злил тебя как минимум час. По секундомеру… Оп!

Вот оно.

– Что? – Сбитая с толку, Оливия обернулась.

– Ты улыбнулась. На этот раз не сумела сдержаться и улыбнулась мне. – Он прижал руку к сердцу. – Вот теперь я влюбился. Давай поженимся и заведем еще несколько лабрадоров.

Она фыркнула.

– Ну вот, ты опять разозлил меня. Засекай время.

– Нет, не разозлил. – Он зашагал с ней в ногу. Приноровиться к походке Оливии оказалось очень легко. – Лив, я снова начинаю нравиться тебе. Ты не можешь справиться с собой.

– Я могу быть терпимой, но от терпимости до симпатии очень далеко… Но вернемся к нашим баранам. Если ты посмотришь по сторонам, то увидишь кислицу, печеночник…

– Вот печеночника мне только и не хватало… Ты когда-нибудь ездила в Лос-Анджелес?

– Нет. – Она подняла глаза, но не осмелилась встретиться с ним взглядом. – Нет.

– Ты могла бы как-нибудь навестить тетю.

– Они приезжают сюда. Как минимум дважды в год.

– Должен тебе сказать, мне трудно представить Джейми бродящей по лесам. Она очень светская дама. Впрочем, раз она выросла здесь, ей легко здесь освоиться. А как себя здесь чувствует ее муж?

– Дядя Дэвид? Он любит ее настолько, чтобы приезжать и позволять моей бабушке таскать его ловить рыбу на озеро. Так ведется годами, хотя все давно знают, что он ненавидит рыбалку. Если очень не повезет, Дэвид действительно умудряется что-то поймать, и тогда ему приходится чистить рыбу. Как-то раз мы уговорили его пожить в палатке.

– Только один раз?

– Думаю, именно так тетя Джейми получила свое ожерелье с жемчугом и бриллиантами. Это был выкуп за то, что она больше никогда не заставит его спать в лесу. Ни сотового телефона, ни портативного компьютера, ни обслуживания в номере… – Она покосилась на Ноя. – Думаю, это относится и к тебе.

– Ну, я могу отказаться от сотового телефона когда угодно. У меня нет такой привычки. А ночевать под открытым небом мне приходилось достаточно.

– В палатке, разбитой на заднем дворе.

– И в лагере для бойскаутов.

Она снова весело засмеялась, сама не замечая этого.

– Ты никогда не был бойскаутом.

– Был. Правда, очень недолго, в блаженном возрасте шести с половиной лет. Но мне внушала отвращение форма. Особенно эти уродские панамы.

Ной слегка отклонялся от намеченной цели, но не хотел прерывать течение беседы. Все же ему удалось разговорить ее.

– А ты не была герлскаутом?

– Нет. Я всегда терпеть не могла ходить стадом.

– И не хотела носить их дурацкие тюбетейки.

– Это тоже сыграло роль. Как ботинки, не жмут?

– Нормально. Фирма есть фирма.

– Ты что-то запыхтел, герой.

– Я не пыхтел. Это Ширли. Слушай, почему я называю тебя по имени, а ты меня нет?

– Язык не слушается. – Она постучала пальцем по бутылке, болтавшейся на его поясе. – Попей. Смажь мышцы. Сейчас ты заметишь, что лозы дикого винограда стали выше, чем внизу. И что сквозь растительность просвечивает голая земля. Мы поднялись на сто пятьдесят метров.

76