Ночные кошмары - Страница 39


К оглавлению

39

Просто взошла на чудесную, пустынную и продуваемую всеми ветрами вершину первой любви.

Она рассказала ему о своих надеждах, описала натуралистический центр, план которого составила, но еще не делилась им ни с кем, кроме родных.

С ним было легко делиться самой главной мечтой в ее жизни. Он слушал, следил за ее лицом. И она видела, что это для него важно.

Он был так очарован ею, что отложил всю намеченную на этот день работу – набросок плана книги, заметки, перечень нужных интервью – ради общения с ней.

Он говорил себе, что времени еще уйма. В конце концов, у него впереди еще почти две недели. Почему бы не провести первые несколько дней с ней?

Не является ли центр, о котором она говорит с такой страстью, ее попыткой вырваться из витрины, о которой говорила мать? Или она просто стремится расширить пространство этой витрины, оставаясь внутри?

– Там будет масса работы.

– Если ты делаешь то, что любишь, это не работа.

Это он понимал. Работа в газете угнетала его, но, когда он приступал к книге, погружался в исследование, составлял досье и делал заметки, им каждый раз овладевало волнение.

– Тогда ничто не сможет тебя остановить.

– Нет. – Ее глаза светились. – Еще несколько лет, и я обязательно это сделаю.

– А я приеду и увижу твой центр. – И тебя, подумал он, накрыв ладонью руку Оливии, лежавшую на столе.

Они говорили о музыке, о книгах, о спорте и обо всем на свете, как делает каждая пара, стремящаяся изучить друг друга и найти общие интересы.

– Оливия, я познакомил тебя с прелестями «фаст фуд», рассказал тебе о значении спорта в жизни современного общества. Что дальше?

– Я не знаю, Ной, как благодарить тебя за расширение моего кругозора.

– Это самое малое, что я мог сделать.

Ной уже знал, что будет дальше, так как часть дня изучал окрестности колледжа и прекрасно представлял себе, что Оливия нуждалась в ликвидации пробелов не только по части сандвичей с тунцом и спорта.

Он пригласил ее на танцы…

Клуб был шумный, переполненный, и это вполне устраивало Ноя. Брэди уже знал, что, если они останутся с Оливией наедине, он просто не сможет сдержаться.

Он был наблюдателем, знатоком человеческих душ. Ему хватило одного вечера, чтобы понять: Оливия по-прежнему так же одинока, как та девочка на берегу реки. И так же неопытна.

Существовали правила. Он твердо верил в правила, в добро и зло и в то, что каждый поступок имеет свои последствия. Оливия не была готова разделить чувства, которые она вызывала в нем.

Он сомневался, что и сам готов к этим чувствам.

Когда они пробирались сквозь толпу, вид у Оливии был настороженный и слегка испуганный. Довольный, Ной наклонился к ее уху и сказал:

– Массовые ритуалы человечества. Ты могла бы написать об этом доклад.

– Я природовед.

– Малышка, это и есть природа. – Он нашел свободный столик, наклонился и, перекрикивая грохот музыки, закончил мысль: – Ритуал ухаживания самца за самкой.

Она уставилась на крошечную танцплощадку, где прижимались друг к другу дюжины пар.

– Не думаю, что это можно назвать ухаживанием.

Но следить за этим процессом было интересно. Она всегда избегала таких мест. Слишком много людей в замкнутом пространстве. От этого начинало давить в груди и становилось страшновато. Но сегодня вечером она не чувствовала неловкости. С ней был Ной, и его рука сжимала ее пальцы.

Он заказал пиво, а Оливия – минеральную воду.

Музыка была громкой и не слишком высокого качества, но идеально сочеталась с барабанной дробью, звучавшей в сердце Оливии. То был первобытный ритм ее желания.

Поскольку Оливия не слышала собственных мыслей, она просто сидела и смотрела.

Ухаживание. Да, пожалуй, Ной был прав. Оперение – в данном случае яркая одежда. Дерзкие цвета или чисто черный. Откровенные телодвижения, символизирующие сексуальный призыв.

Оливия улыбнулась своим мыслям и наклонилась к Ною, чтобы поделиться с ним забавным наблюдением.

Не успела Оливия открыть рот, как Ной потянул ее за руку.

– Мы уходим? – огорченно спросила Оливия.

– Наоборот, присоединяемся. Тут ей стало страшно.

– Нет, я не могу. – Пока Ной вел девушку вперед, она пыталась вырвать руку. – Я не танцую, я не умею танцевать!

– Все танцуют.

– Нет, правда. – Жар, шедший изнутри, палил кожу. – Я не умею, говорю же тебе!

Они оказались на краю площадки, в окружении пар, и руки Ноя легли на ее бедра.

– Просто двигайся. – Тело Ноя прижималось к ее телу, и паника Оливии уступила место настоящему страху, всеобъемлющему и жаркому. – Неважно, как.

Он управлял ее бедрами, покачивая ими из стороны в сторону, и направлял ее так, что оба они двигались в такт. Музыка была быстрой; голосу певца вторила электрогитара. Рядом с ними раздавался громкий смех. Кто-то сильно толкнул ее сзади и почти бросил в объятия Ноя.

Она обняла его за плечи. Ее лицо пылало, испуганные темные глаза смотрели в глаза, губы приоткрылись, дыхание стало сбивчивым.

Царившие вокруг запахи терпких духов, пота и пива не мешали Ною слышать ее аромат. Свежий и покойный запах зеленого цветущего луга.

– Оливия… – Она не слышала его голоса, но с изумлением увидела, как губы Ноя произнесли ее имя. В этот миг ею владело лишь одно чувство – острое и сладкое томление.

– К черту все… – Он должен был узнать ее. Хотя бы вкус ее губ. Руки Ноя обвились вокруг талии Оливии и приподняли ее. Он ощущал ее прерывистое дыхание, трепет тела и медлил, медлил, оттягивая момент, чувствуя сладкую боль и ожидание, пока у обоих не закружилась голова.

А потом нежно и бережно коснулся губами ее губ. Смакуя их вкус, неторопливо раздвинул их языком и скользнул внутрь, как в собственный дом.

39