Ночные кошмары - Страница 104


К оглавлению

104

– Это ты, – с трудом произнес он. – И такой ты была всегда.

А потом поцеловал ее. И этот поцелуй был таким же жадным и неистовым, как дрожь, которая наконец сотрясла его тело.


Она не могла двигаться. Не только потому, что он прижимал ее к земле всей тяжестью удовлетворенного мужского тела, но потому, что ее собственное тело было слабым, а голова продолжала кружиться от бешеной атаки на ее чувства.

И потому, что, несмотря на все ее усилия, сознание оставалось затуманенным и тусклым.

Она говорила себе, что это был всего лишь секс. Было важно поверить в это. Но ничего подобного она до сих пор не испытывала, и пережитое наслаждение не мешало ей ощущать растущую тревогу.

Она всегда считала секс чем-то вроде предохранительного клапана, необходимой функцией человеческого организма, которая часто превращалась в приятное занятие. Сила оргазма колебалась от взрыва чувственного удовольствия до легкого мимолетного ощущения, но при этом она никогда не теряла головы.

С Ноем все было по-другому. У нее не было ни малейшего шанса сохранить голову на плечах. Он просто расплющил ее, как паровой каток. Она потеряла контроль не только над своим телом, но и над своим сознанием. И поэтому отдала ему часть себя, о существовании которой не подозревала. И не желала, чтобы эта часть существовала.

Нужно было вернуть эту часть и запереть ее за семью замками.

Но когда она пошевелилась и попыталась оттолкнуть Ноя, он обхватил Оливию обеими руками, перекатился на спину и положил ее на себя.

Ей захотелось положить голову ему на грудь, закрыть глаза и лежать так до конца жизни.

И это желание смертельно напугало ее.

– Скоро стемнеет. Мне нужно разжечь костер и приготовить еду.

Он с удовольствием провел рукой по ее волосам, заканчивавшимся у основания шеи.

– Успеется.

Оливия попыталась подняться, но он не пустил. Она вышла из себя, потому что снова недооценила его силу… и его упрямство.

– Слушай, друг мой, если ты не хочешь остаться голодным и холодным, ступай за дровами.

– Минутное дело. – Боясь, что Оливия вырвется, он снова положил ее навзничь и заглянул в лицо.

– Ты хочешь избавиться от меня, Лив. Но я этого не позволю. На сей раз такого не случится. – Он пытался скрыть свою боль. – Ты хочешь притвориться, что это просто приятное физическое упражнение под сенью леса, не имеющее ничего общего с тем, что было у нас раньше, несколько лет назад. – Он сжал ее волосы в кулак. – Но не можешь. Или можешь?

– Ной, дай мне встать.

– И пытаешься убедить себя, что это больше не повторится, – гневно сказал Ной. – Что ты больше не почувствуешь того, что чувствовала со мной несколько минут назад. Но ты ошибаешься.

– Не говори мне о моих мыслях и чувствах.

– Я говорю тебе то, что вижу. Твои мысли и чувства здесь, у тебя в глазах. С такими глазами лгать трудно. Поэтому смотри на меня. – Он поднял бедра Оливии и снова вошел в нее. – Смотри на меня и говори, о чем ты думаешь в данный момент. И что чувствуешь.

– Я не… – Он вонзался в нее сильно и глубоко, доводя до оргазма. – О боже, – всхлипнула она и обхватила его руками и ногами.

Ощущая ликование и досаду, он довел ее до исступления, прежде чем насытился сам.

Она еще вздрагивала всем телом, когда он перекатился на бок, молча встал, оделся и пошел собирать хворост.

«Почему я была уверена, что могу справиться с ним… и с собой?» – ломала себе голову Оливия. До сих пор никому не удавалось одурманивать ее так сильно и так часто.

Ной убедил ее остаться с ним наедине, хотя она знала, что, если хочет иметь с ним дело, это должно произойти в более обычных условиях. Он заставлял ее смеяться, когда она твердо решала этого не делать. И заставлял думать о вещах, которые вызывали у нее боль и которых она тщательно избегала.

А сейчас соблазнил на берегу ручья, при дневном свете. Если бы это случилось так, как планировала она, они бы сначала поели, немного поболтали, а затем занялись цивилизованным и незатейливым сексом в темной и тесной палатке. А наутро можно было бы снова заняться делом. Но все полетело кувырком. Он разозлился на нее за то, чего она не могла и не хотела изменить. И за то, что она так и не простила ему прошлое.

В отместку она не обращала на него внимания. Молча устроила безопасное кострище в нескольких метрах от палатки. Повесила еду повыше, собрала кухонные принадлежности и пошла чистить рыбу на ужин.

Он ничем не отличается от других мужчин, говорила себе Оливия. Чувствует себя оскорбленным, потому что женщина не распустила слюни от его сексуальных подвигов. Злится из-за того, что она не рвет на себе волосы от роковой страсти, как те дурочки, от которых он привык избавляться, как только они начинают ему мешать.

Нет, куда умнее вести себя, как мужчина, решила она, и избегать угрызений совести.

Пусть хмурится, решила она, тщательно закапывая мусор. При звуке его шагов Оливия подняла взгляд и насмешливо фыркнула, не догадываясь о том, насколько хмурым выглядит ее собственное лицо. – Что тебе нужно? Мудрый Ной решил промолчать. Если он снова скажет, что видит Оливию насквозь, она даст ему пинка в зад. Поэтому он просто протянул ей стакан вина.

– Вот, держи. Я охладил его в ручье. Решил, что ты как раз созрела для этого.

– Мне нужно готовить рыбу. – Не глядя на вино, она шагнула к костру.

– Слушай-ка… – Он закусил губу и шагнул следом. – Раз уж ты поймала и почистила ее – чего я делать не умею, – дай мне ее приготовить.

– Костер – это не твоя уютная кухня. Я не хочу, чтобы моя добыча пошла коту под хвост.

104